15 мая президент РФ Владимир Путин за рулем «КАМАЗа» открыл проезд по Крымскому мосту, а на минувшей неделе комиссия ФИФА приступила к работе в «Лужниках» - главном стадионе чемпионата мира по футболу-2018.
А какую "стройку века" Владимира Путина ВЫ считаете самой успешной и полезной для России?
Проголосовало в 3-м туре: 315 С понедельника: 3615
Гиперзвуковой ракетный комплекс «Кинжал»
Крымский мост
Космодром «Восточный»
Олимпиада-2014 в Сочи
Ренновация жилья
Лучше бы мой дом сначала отремонтировали
Место 7
Газопровод «Сила Сибири»
Место 8
Восстановление Грозного
Место 9
Расширение Мосметро
Место 10
Чемпионат мира по футболу-2018
Фельетон писателя Макса Лебедева

Шариковы и Швондеры из Газпромов и Роснефтей

Собачье сердце

Глава последняя

На следующее утро Шариков исчез из дома. Борменталь пришел в яростное отчаяние, обругал себя ослом за то, что не спрятал ключ от парадной двери, кричал, что это непростительно, и кончил пожеланием, чтобы Шариков попал под автобус. Филипп Филиппович сидел в кабинете, запустив пальцы в волосы, и говорил:

– Воображаю, что будет твориться на улице... Вообража-а-ю. «От Севильи до Гренады...» Боже мой.

– Он в домкоме еще может быть, – бесновался Борменталь и куда-то бегал.

Выяснилось только одно, что Полиграф отбыл на рассвете в кепке, шарфе и пальто, захватив с собой бутылку рябиновой в буфете, перчатки доктора Борменталя и все свои документы. Дарья Петровна и Зина, не скрывая, выразили свою бурную радость и надежду, что Шариков больше не вернется. У Дарьи Петровны Шариков занял накануне три рубля пятьдесят.

– Так вам и надо! – рычал Филипп Филиппович, потрясая кулаками. Целый день звенел телефон, звенел телефон на другой день, врачи принимали необыкновенное количество пациентов, а на третий день вплотную встал в кабинете вопрос о том, что нужно дать знать в милицию, каковая должна разыскивать Шарикова в московском омуте.

В этот момент прозвучал уверенный звонок, и Полиграф Полиграфович вошел с необычайным достоинством, в полном молчании снял кепку, пальто повесил на рога и оказался в новом виде. На нем была кожаная куртка с чужого плеча, кожаные же потертые штаны и английские высокие сапожки на шнуровке до колен. Неимоверный запах бензина тотчас расплылся по всей передней. Преображенский и Борменталь точно по команде скрестили руки на груди, стали у притолоки и ожидали первых сообщений от Полиграфа Полиграфовича. Тот пригладил жесткие волосы, кашлянул и осмотрелся так, что видно было: смущение Полиграф желает скрыть при помощи развязности.

– Я, Филипп Филиппович, – начал он наконец говорить, – на должность поступил.

Оба врача издали неопределенный сухой звук горлом и шевельнулись. Преображенский опомнился первым, руку протянул и молвил:

– Бумагу дайте.

Было напечатано: «Предъявитель сего товарищ Полиграф Полиграфович Шариков действительно состоит финансовым директором компании «Роснефть»».

– Так, – тяжело молвил Филипп Филиппович, – кто же вас устроил? Ах, впрочем, я сам догадываюсь.

– Ну да, Швондер, – ответил Шариков.

– Позвольте-с вас спросить, почему так отвратительно пахнет?

Шариков понюхал куртку озабоченно.

– Ну, что ж, пахнет... известно: по специальности. Бензином. Вчера цены на бензоколонках поднимали, водители бунтовать начали. Мы их душили, душили…

- Так это вам надо спасибо сказать, что бензин теперь четыре червонца стоит? Нефть опять подешевела, за копейки торгуется, а бензин все дороже и дороже?

- Знамо дело, экономика, - сказал Шариков. – Надо эти, как его… Выпадающие доходы это… как его, тьфу, черт! Вот: компенсировать.

Филипп Филиппович вздрогнул и посмотрел на Борменталя. Глаза у того напоминали два черных дула, направленных на Шарикова в упор. Без всяких предисловий он двинулся к Шарикову и легко и уверенно взял его за глотку.

– Караул! – пискнул Шариков, бледнея.

– Доктор!

– Ничего не позволю себе дурного, Филипп Филиппович, не беспокойтесь, – железным голосом отозвался Борменталь и завопил: – Зина и Дарья Петровна!

Те появились в передней.

- Зина, голубушка, вы вчера домой, в деревню, ездили, сколько таксисту отдали?

- Восемьсот рублей, бензин-то каждый день дорожает.

– Ну, повторяйте, – сказал Борменталь и чуть-чуть притиснул горло Шарикова к шубе, – извините меня...

– Ну хорошо, повторяю, – сиплым голосом ответил совершенно пораженный Шариков, вдруг набрал воздуху, дернулся и попытался крикнуть «караул», но крик не вышел, и голова его совсем погрузилась в шубу.

– Доктор, умоляю вас.

Шариков закивал головой, давая понять, что он покоряется и будет повторять.

– ...Извините меня, многоуважаемая Дарья Петровна и Зинаида...

– Прокофьевна, – шепнула испуганно Зина.

– Уф, Прокофьевна... – говорил, перехватывая воздуху, охрипший Шариков.

– ...что я позволил себе...

– ...позволил...

– ни черта не понимая в экономике...

– ...не понимаю...

– задирать цены на бензин...

– На бен...

– Пустите, пустите его, Иван Арнольдович, – взмолились одновременно обе женщины, – вы его задавите!

Борменталь выпустил Шарикова на свободу и сказал:

- Теперь имейте в виду следующее: вы опять вернулись в квартиру Филипп Филипповича?

– Куда же мне еще! – робко ответил Шариков, блуждая глазами.

– Отлично-с. Быть тише воды, ниже травы. Я каждый день профессорскую машину заправляю. Еще раз бензин вырастет, будете иметь со мною дело. Понятно?

– Понятно, – ответил Шариков.

Филипп Филиппович во все время насилия над Шариковым хранил молчание. Как-то жалко он съежился у притолоки и грыз ноготь, потупив глаза в паркет. Потом вдруг поднял их на Шарикова и спросил, глухо и автоматически:

– Что вы делаете с этими… выпадающими доходами? У вас же их должно быть видимо-невидимо?

- В оффшоры загоняем, - ответил Шариков, – с работы выгонят, хоть жить по-человечески будем.

Шариков сам пригласил свою смерть. Папироса Борменталя упала падучей звездой, а через несколько секунд прыгающий по битым стеклам Филипп Филиппович в ужасе метался от шкафа к кушетке. На ней распростертый и хрипящий, лежал заведующий подотделом очистки, а на груди у него помещался хирург Борменталь и душил его беленькой малой подушкой.

Через несколько минут доктор Борменталь не со своим лицом прошел на парадный ход и рядом с кнопкой звонка наклеил записку:

«Сегодня приема по случаю болезни профессора нет. Просят не беспокоить звонками».

Блестящим перочинным ножичком он перерезал провод звонка, в зеркале осмотрел исцарапанное в кровь свое лицо и изодранные, мелкой дрожью прыгающие руки. Затем он появился в дверях кухни и настороженным Зине и Дарье Петровне сказал:

– Профессор просит вас никуда не уходить из квартиры.

– Хорошо, – робко ответили Зина и Дарья Петровна.

– Позвольте мне дверь запереть на черный ход и забрать ключ, – заговорил Борменталь, прячась за дверь в стене и прикрывая ладонью лицо. – Это временно, не из недоверия к вам. Но кто-нибудь придет, а вы не выдержите и откроете, а нам нельзя мешать, мы заняты.

– Хорошо, – ответили женщины и сейчас же стали бледными.

Борменталь запер черный ход, забрал ключ, запер парадный, запер дверь из коридора в переднюю, и шаги его пропали у смотровой.

Тишина покрыла квартиру, заползла во все углы. Полезли сумерки, скверные, настороженные, одним словом, мрак.

Ночь в ночь через десять дней после сражения в смотровой в квартире профессора Преображенского, что в Обуховском переулке, ударил резкий звонок. Зину смертельно напугали голоса за дверью:

– Уголовная милиция и следователь. Благоволите открыть.

Забегали шаги, застучали, стали входить, и в сверкающей от огней приемной с заново застекленными шкафами оказалась масса народу. Двое в милицейской форме, один в черном пальто, с портфелем, злорадный и бледный председатель домкома Швондер, швейцар Федор, Зина, Дарья Петровна и полуодетый Борменталь, стыдливо прикрывающий горло без галстуха.

Дверь из кабинета пропустила Филиппа Филипповича. Он предстал перед ночными гостями и извинился, что он в халате.

– Не стесняйтесь, профессор, – очень смущенно отозвался человек в штатском, затем он замялся и заговорил: – Очень неприятно. У нас есть ордер на обыск в вашей квартире и, – человек покосился на усы Филиппа Филипповича и докончил, – и арест в зависимости от результатов.

Филипп Филиппович прищурился и спросил:

– А по какому обвинению, смею спросить, и кого?

Человек почесал щеку и стал вычитывать по бумажке из портфеля:

– По обвинению Преображенского, Борменталя, Зинаиды Буниной и Дарьи Ивановой в убийстве заведующего финотделом «Роснефти» Полиграфа Полиграфовича Шарикова.

Рыдания Зины покрыли конец его слов. Произошло движение.

– Ничего не понимаю, – ответил Филипп Филиппович, королевски вздергивая плечи, – какого такого Шарикова? Ах, виноват, этого моего пса... которого я оперировал?

– Простите, профессор, не пса, а когда уже он был человеком. Вот в чем дело.

– То есть, он говорил, выступал на брифингах и пресс-конференциях, летал на симпозиумы, управлял госкомпанией? – спросил Филипп Филиппович. – Это еще не значит быть человеком. Впрочем, это не важно. Шарик и сейчас существует, и никто его решительно не убивал.

– Профессор, – очень удивленно заговорил черный человек и поднял брови, – тогда его придется предъявить. Десятый день, как пропал, а данные, извините меня, очень нехорошие.

– Доктор Борменталь, благоволите предъявить Шарика следователю, – приказал Филипп Филиппович, овладевая ордером.

Доктор Борменталь, криво улыбнувшись, вышел. Когда он вернулся и посвистел, за ним из двери кабинета выскочил пес странного качества. Пятнами он был лыс, пятнами на нем отрастала шерсть. Вышел он, как ученый циркач, на задних лапах, потом опустился на все четыре и осмотрелся. Гробовое молчание застыло в приемной, как желе. Кошмарного вида пес с багровым шрамом на лбу вновь поднялся на задние лапы и, улыбнувшись, сел в кресло.

Второй милиционер вдруг перекрестился размашистым крестом и, отступив, сразу отдавил Зине обе ноги.

Человек в черном, не закрывая рта, выговорил такое:

– Как же, позвольте?.. Он же служил в «Роснефти». Финансовым диерктором...

– Я его туда не назначал, – ответил Филипп Филиппович, – ему господин Швондер дал рекомендацию, если я не ошибаюсь.

– Я ничего не понимаю, – растерянно сказал черный и обратился к первому милицейскому. – Это он?

– Он, – беззвучно ответил милицейский. – Форменно он.

– Он самый, – послышался голос Федора, – только, сволочь, опять оброс.

– Он же говорил... кхе... кхе...

– И сейчас еще говорит, но только все меньше и меньше, так что, пользуйтесь случаем, а то он скоро совсем умолкнет.

– Но почему же? – тихо осведомился черный человек.

Филипп Филиппович пожал плечами.

– Наука еще не знает способа обращать в людей зверей. Вот я и попробовал, да только неудачно, как видите. Он поговорил, поработал а сырьевой отрасли и начал обращаться в первобытное состояние. Атавизм.

– Неприличными словами не выражаться! – вдруг гаркнул пес с кресла и встал.

Черный человек внезапно побледнел, уронил портфель и стал падать на бок, милицейский подхватил его сбоку, а Федор сзади. Произошла суматоха и в ней отчетливее всего были слышны три фразы.

Филиппа Филипповича: «Валерианки. Это обморок».

Доктора Борменталя: «Швондера я собственноручно сброшу с лестницы, если еще раз появится в квартире профессора . Он бы еще кота в «Газпром» устроил…»

И Швондера: «Прошу занести эти слова в протокол».

Серые гармонии труб горели. Шторы скрыли густую пречистенскую ночь с ее одинокою звездою. Высшее существо, важный песий благотворитель сидел в кресле, а пес Шарик, привалившись, лежал на ковре у кожаного дивана. Бывший финансовый директор «Роснефти» понимал, как ему теперь хорошо…

Максим Лебедев, ar.mirtesen.ru, Абсолютный рейтинг

1601122540
5.05.2018ФиналОстанется лучший
Фельетон писателя Макса Лебедева
Шариковы и Швондеры из Газпромов и Роснефтей
4.05.2018Тур 5-й (из 6-и)4 номинанта. 1 выбывает. В субботу остается 3
3.05.2018Тур 4-й (из 6-и)5 номинантов. 1 выбывает. В пятницу остается 4
2.05.2018Тур 3-й (из 6-и)6 номинантов. 1 выбывает. В четверг остается 5
1.05.2018Тур 2-й (из 6-и)8 номинантов. 2 выбывают. В среду остается 6
30.04.2018Тур 1-й (из 6-и)10 номинантов. 2 выбывают. Во вторник остается 8

«АР» - РАНЬШЕ

15 мая президент РФ Владимир Путин за рулем «КАМАЗа» открыл проезд по Крымскому мосту, а на минувшей неделе комиссия ФИФА приступила к работе в «Лужниках» - главном стадионе чемпионата мира по футболу-2018.
А какую "стройку века" Владимира Путина ВЫ считаете самой успешной и полезной для России?
Проголосовало в 3-м туре: 315 С понедельника: 3615
Гиперзвуковой ракетный комплекс «Кинжал»
Крымский мост
Космодром «Восточный»
Олимпиада-2014 в Сочи
Ренновация жилья
Лучше бы мой дом сначала отремонтировали
Место 7
Газопровод «Сила Сибири»
Место 8
Восстановление Грозного
Место 9
Расширение Мосметро
Место 10
Чемпионат мира по футболу-2018